Первая публикация книги «Империя должна умереть» Михаила Зыгаря вышла в 2017 году, к столетию русских революций. Ниже — фрагмент о том, как поражения на фронте и внутренние проблемы привели к охоте на «внутренних врагов», антинемецкой истерии и активному включению общества в военные усилия.
Шпионы и патроны
Основная причина поражений — исчерпание запасов артиллерийских снарядов и патронов: армии просто не чем было воевать. Военное ведомство не рассчитывало на долгую войну, и в ожидании скорого завершения конфликта ответственность за промахи возлагали на министра военного ведомства. Верховный главнокомандующий искал не столько ошибки в организации, сколько предательство и саботаж — виноватыми могли оказаться лишь шпионы.
В декабре в Петроград прибыл офицер Яков Колаковский, бывший в плену и заявивший о вербовке немецкой разведкой. По его показаниям, немцы якобы предлагали убийство великого князя и ссылались на знакомого полковника Мясоедова.
В ночь с 19 на 20 февраля по подозрению в шпионаже арестовали Мясоедова и ещё пятнадцать человек, включая его жену — близкую подругу супруги министра. Арест стал серьёзным ударом по репутации министра.
Великий князь требовал скорого наказания и предлагал юридическую лазейку: дождаться признания вины в гражданском суде, а затем передать обвиняемого военному полевому суду для немедленного исполнения приговора. Мясоедова казнили 20 марта; основным доказательством служили показания Колаковского.
Новость о казни вызвала широкий резонанс и усилила шпиономанию: поиски предателей и подозрения распространялись повсюду, а фигуры, вскрывшие «шпионов», становились популярными.
Антинемецкая истерия и погромы
На фоне военных неудач в печати нарастали антинемецкие публикации, призывы к депортациям и списки «враждебных фирм». Давление со стороны общественности и высокого командования привело к решениям о выселении подданных враждебных государств из прифронтовых зон — это коснулось и коренных жителей Балтийских регионов.
Антинемецкая пропаганда ударила и по императорской семье: императрицу обвиняли в связях с Германией, критиковали и её окружение. Обвинения и слухи нарастали независимо от репутации и заслуг отдельных людей.
26 мая в Москве вспыхнули массовые погромы: толпы шли в магазины и квартиры, требовали документы и громили имущество людей с «немецкими» фамилиями. Погромы длились три дня, погибли люди, сотни лавок были разграблены. На третий день толпа собралась на Красной площади с требованиями отречения императора и жестких мер против «врагов».
Лишь на четвёртый день для подавления беспорядков были введены войска; жертвами столкновений стали десятки людей. События усилили политическое напряжение и раздражение в верхах власти.
Все для победы: мобилизация бизнеса и общества
Неудачи на фронте привели к активизации общественности и промышленников. Власть под давлением предлагала привлечь частную промышленность к производству недостающих снарядов и ружей, создать военно‑промышленные комитеты и координировать снабжение армии совместно с бизнесом и командованием.
Промышленники, общественные объединения и региональные лидеры добивались созыва Думы и участия в управлении обороной. На съездах обсуждались создание Центрального военно‑промышленного комитета и сети региональных комитетов для оперативной координации производства и поставок.
Под давлением общества и Верховного главнокомандующего император уволил министра военного ведомства; новым военным министром стал генерал, близкий к сторонникам реформ. Также были отстранены другие одиозные фигуры в правительстве. Однако, несмотря на перестановки и запуск заводов, положение на фронте оставалось критическим.
Новое руководство признавало масштабы проблемы: к середине июля военный министр докладывал, что из‑за превосходства противника в артиллерии и исчерпания наших запасов батареи часто вынуждены молчать, и потери у нас значительно выше.
Тем временем началось отступление: в августе русские войска оставили Каунас и другие позиции, противник приблизился к Риге. В Петрограде всё чаще говорили о возможном переносе правительства в Москву, а общественное давление на власти лишь нарастало.
