По данным правозащитных исследований, с 2022 года как минимум 84 фигуранта политических дел получили направление на принудительное психиатрическое лечение. Авторы доклада общались с бывшими и действующими сотрудниками учреждений, адвокатами, правозащитниками и самими пострадавшими и описывают случаи применения карательных практик в современных стационарах.
Имена собеседниц и некоторых участников изменены из соображений безопасности.
Что обнаружили исследователи
Исследование показывает, что карательные практики в психиатрии не вернулись как единая централизованная система, однако отдельные инструменты принудительного лечения используются для наказания инакомыслящих и других заключённых. Количество задокументированных кейсов растёт с 2014 года и особенно после 2022‑го, хотя видимая статистика — лишь часть реальной картины из‑за закрытости учреждений и нежелания пострадавших говорить публично.
Где и как применяют принудительную психиатрию
Пракстики встречаются как в тюремных больницах ФСИН, так и в гражданских психоневрологических интернатах. Жёсткость обращения часто зависит от руководства конкретного учреждения: в одних местах фиксируют людей на длительное время, в других — применяют принудительную медикаментозную терапию и ограничения переписки и свиданий.
Ростовский случай с фиксациями и пытками
В одном из тюремных стационаров Ростовской области была задокументирована система длительных фиксаций, побоев, голодания и принуждённого введения сильных психотропных препаратов. Официально потерпевшими признали десятки людей; в 2024 году по этому делу были вынесены приговоры сотрудникам больницы: бывший заместитель начальника по безопасности получил срок, а врачи и другие сотрудники также были осуждены.
Во многих эпизодах пострадавшие проводили дни и месяцы в состоянии полной неподвижности, теряли способность ходить, у некоторых развивались пролежни и тяжёлые осложнения; как минимум двое погибли.
Другие резонансные истории
В московском интернате описаны случаи крайне жёсткого обращения, приведшие к ампутации конечностей у пациента. В Ингушетии в одном из интернатов были зафиксированы случаи принудительной фиксации пациентов цепями. Также исследователи обсуждают известные примеры, когда людей с общественной или политической активностью направляли на обследование и госпитализацию, хотя они не представляли физической опасности.
Кого чаще отправляют на принудительное лечение
Чаще всего в таких делах фигурируют обвинения, связанные с публикациями и высказываниями о войне и с статьями о «фейках», «дискредитации» армии, а также обвинения по статьям о терроризме и экстремизме. При этом ключевым аргументом для направления в стационар часто становится предположение об угрозе для самого человека или окружающих — даже если реальных насильственных действий не было.
Конкретные примеры
Молодой активист был после длительного пребывания в СИЗО направлен на психиатрическую экспертизу и признан невменяемым, после чего суд назначил принудительное лечение вместо тюремного срока. В другом деле жительница Санкт‑Петербурга получила несколько месяцев лечения в стационаре, затем ей назначили амбулаторное наблюдение.
Механизмы и юридическая сторона
Обычно решение о принудительном лечении основывается на судебно‑психиатрической экспертизе, мнение государственного эксперта для суда носит решающий характер. Бывают случаи, когда люди направляются на экспертизу по постановлению следователя ещё на этапе расследования. Добровольное согласие на лечение, полученное под давлением в СИЗО, также может обходить судебный контроль.
Хотя по закону каждые шесть месяцев должно проводиться пересмотрение необходимости лечения комиссией, на практике жалобы и ходатайства о повторной экспертизе часто не приводят к изменению ситуации: комиссия сохраняет вывод о «нестабильности» состояния, а суд продлевает меру.
Типичные карательные практики в стационарах
Из наиболее распространённых практик называются длительные фиксации (вязки), массовое применение седативных и транквилизирующих препаратов, ограничение переписки и встреч с родственниками, а также привлечение к уходу за пациентами лиц без медицинского образования — часто заключённых‑санитаров, которые совершают насилие и злоупотребления.
Также описаны ситуации, когда всей палате «превентивно» дают седативные средства, а индивидуальные медицинские карты не изучаются, что мешает объективной оценке состояния пациента.
Как оспорить госпитализацию и почему это трудно
На практике самостоятельно пересмотреть экспертизу заключенному почти невозможно: необходима активная работа родных и адвоката, запросы альтернативных независимых заключений и обжалования. Даже когда проходят комиссии, многие ходатайства отклоняют, и человек остаётся в системе принудительного лечения неопределённое время.
Последствия для пострадавших
Опыт принудительного содержания и насилия в психиатрических учреждениях оставляет тяжёлые физические и психологические последствия: утрата двигательных навыков после длительных фиксаций, хронические травмы, ухудшение психического состояния. Кроме того, присоединяется стигма, сложности с трудоустройством и утрата доверия к медицинским и правовым институтам.
Правозащитники отмечают, что при оценке ситуации важно отличать действительно необходимое лечение от карательных практик: критическими признаками являются длительные незаконные фиксации, создание пыточных условий и применение медикаментов без медицинских обоснований.
Выводы
Грубые практики в психиатрических стационарах и в больницах ФСИН фиксируются в различных регионах страны. Хотя пока нет свидетельств о возвращении к централизованной системе советского типа, правозащитники видят устойчивую тенденцию к использованию принудительной психиатрии как одного из инструментов давления. Доступ независимых исследователей и помощь адвокатов и близких остаются ключевыми факторами защиты прав пострадавших.
