Днем Фёдор Шаляпин дал бесплатный концерт в Петроградской филармонии. Уже вечером он поднялся на борт корабля «Oberbürgermeister Hakken» и отплыл в Германию — через некоторое время это плавание стало ассоциироваться с массовым отъездом артистов за границу.
Он просил разрешение на выезд, ссылаясь на необходимость лечения и непродолжительные гастроли, но знал, что возвращаться не собирается: противоречия с новой властью были слишком сильны. В Советской России Шаляпин первым получил звание Народного артиста, позже лишённое (в 1927 году).
В последующие годы за границей у него был оглушительный успех, свобода и достаток. О том, как созревало решение об эмиграции, он подробно рассказал в автобиографических воспоминаниях «Маска и Душа».
Ощущения и размышления о переменах
Роль человека в жизни всегда сложнее любой роли, которую можно только себе вообразить на театре… А цари? Надо уметь играть царя
Не понял атмосферы — провалился
Горит Империя
Все сразу, как будто этого момента всю жизнь только и ждали, надели красные ленточки. Решительно все исты: символисты, кубисты, артисты и даже монархисты. Не скрою, надел и я.
Временное правительство свергнуто… О людях, ставших с ночи на утро властителями России, я имел весьма слабое понятие. В частности, я не знал, что такое Ленин.
Первое страшное потрясение случилось в госпитале: матросы зверски убили больных и арестованных, известных людей. Поражённый происходящим, Шаляпин вместе с Горьким пытался ходатайствовать об освобождении арестованных; Горький выражал отвращение к такому обращению с людьми.
— По‑настоящему вас, актёров, надо уничтожать.
— Почему же? — спросил я.
— Потому, что вы способны размягчить сердце революционера, а оно должно быть твердо как сталь.
Шаляпин описывает ночные обыски, угрозы и совет близких бежать, чтобы не быть арестованными «по ошибке». Он также противился распоряжениям по отправке театральных костюмов и декораций на «просвещение» провинции, считая это ошибкой и посягательством на театр.
По возвращении из первой поездки за границу у него появилась надежда на свободу, а после второй он окончательно решил уехать: за границей можно было жить спокойнее и независимее, без постоянных отчётов и ограничений.
Его поразила простота европейской жизни: обычные витрины магазинов, где можно было без трудностей приобрести нужные вещи, казались как глоток свежего воздуха после прежних ограничений.
О чувстве принадлежности и чужбине
Шаляпин отмечал, что, несмотря на отъезд, духовно западный мир был ему близок. В заголовке своих заметок он написал «На чужбине», но тут же задумался, насколько это действительно чужбина, ведь источники творчества и красоты были для него общими.
