В Ленинграде скончалась писательница и литературовед Лидия Гинзбург, автор цикла «Записки блокадного человека», получившего широкую известность в 1980‑е годы.
Родилась в Одессе в 1902 году в семье инженера‑химика и домохозяйки. В начале 1920‑х годов участвовала в любительских спектаклях одесской театральной студии «Крот», затем окончила словесный факультет Института истории искусств в Ленинграде и поступила в аспирантуру.
В молодости была в кругу известных поэтов и критиков, поддерживала контакты с Анной Ахматовой, Маяковским, Заболоцким и Надеждой Мандельштам, о чём позднее оставила воспоминания.
По мировоззрению Гинзбург была ближе к авангарду и формализму, считая литературу самоценной, в отличие от марксистско‑ленинских подходов.
В начале 1930‑х годов, после запретов на публикации о современной поэзии, по заданию государства написала роман‑разоблачение об американских сыщиках — «Агентство Пинкертона». Книга выходила с цензурными правками и несколько раз попадала под запрет.
«Я не лгу. Но выбираю из предложенного»
В годы репрессий Гинзбург пережила аресты и годы, когда её считали «неблагонадёжной». В 1933 году была задержана на короткий срок; на рубеже 1940‑50‑х годов вновь оказалась под подозрением. Снятие обвинений частично совпало с политическими переменами в стране в начале 1950‑х.
К началу Великой Отечественной она уже защитила кандидатскую диссертацию по творчеству Лермонтова. В годы блокады Ленинграда работала редактором городского радиокомитета; пережила потерю матери и тяжёлые испытания военного времени.
После войны защитила докторскую диссертацию, в основу которой легла монография о Герцене. В период «оттепели» ей удалось опубликовать несколько трудов по теории литературы и критике.
Широкую известность за пределами академического круга Гинзбург получила в 1984 году, когда была опубликована первая часть «Записок блокадного человека». Вскоре вышли вторая и третья части, завершившие цикл незадолго до её смерти.
«Когда человек дошёл до отчаяния и потерял его, у него ничего уже не осталось. После последнего отчаяния наступает последнее равнодушие»
