В конце 1920‑х — начале 1930‑х годов советские спецслужбы начали применять практику использования труда заключённых специалистов. По циркулярам высшего руководства осуждённых инженеров, учёных и конструкторов переводили в закрытые НИИ и КБ при органах — эти учреждения впоследствии получили в народе прозвище «шарашки».
«Использовать вредителей таким образом, чтобы работа их проходила главным образом в помещении органов ОГПУ» (из циркуляра)
Под действие этих распоряжений попадали представители интеллигенции, осуждённые за «шпионаж», «контрреволюционную деятельность», «вредительство» и другие статьи. За выдающиеся результаты их обещали амнистировать и гасить судимости.
Официально «шарашки» закрепились приказом ОГПУ 1 апреля 1931 года, но фактическое привлечение академиков и инженеров к принудительному труду началось раньше — примерно в конце 1920‑х.
Особенно заметные успехи показали авиаконструкторы. Так, Николай Поликарпов, работая в одной из первых авиационных «шарашек», создал истребитель И‑5 — машина привлекла внимание руководства, её приняли на вооружение, а автора впоследствии освободили.
В 1938 году, по одной из версий, инициатива по восстановлению подобных учреждений получила дополнительный импульс после письма арестованного авиаконструктора, в котором он предлагал использовать труд заключённых для разработки новых типов самолётов.
«Вы нам „бомбардировщик в небо“, а мы с вами — „по домам“»
В одной из таких «шарашек» — ЦКБ‑29 — был создан фронтовой бомбардировщик Ту‑2. За участие в разработке ряд инженеров, в том числе сам руководитель бюро, получили досрочное освобождение в начале Великой Отечественной войны.
Сотрудники вспоминали, как по вечерам в тюремных помещениях формировались технические совещания: обсуждали конструктивные решения прямо у койки, где сидели главные инженеры и конструкторы.
В тех же условиях работал и будущий руководитель космической программы Сергей Королёв. Перенёсши пытки и тяжёлое заключение, он участвовал в создании серийных самолётов и позднее работал над реактивными и ракетными двигателями; его освободили досрочно в 1944 году.
Другой известный пример — конструктор Владимир Петляков, отбывая срок, спроектировал пикирующий бомбардировщик Пе‑2. Аналогично бывшие инженеры ряда заводов, оказавшиеся в тюрьме, разработали орудия и другую военную технику.
Не только авиация выигрывала от таких работ: в подмосковных лабораториях под арестом велись исследования в области иммунологии, вирусологии и радиобиологии — были предложены новые подходы к лечению и защите от радиации.
Александр Солженицын, например, в тюремных условиях занимался математическими расчётами; этот опыт позже лег в основу литературных описаний соответствующего периода.
«Шарашки» просуществовали до смерти Сталина: курировавший их спецотдел был расформирован 30 марта 1953 года, после чего специальные тюремные НИИ закрыли.
Точное число специалистов, работавших в этих учреждениях, официально не раскрывается и считается частью секретных сведений органов того времени.
