«Весь город его оплакивает, а это немало. Конечно, я не могу принять то, что он говорил последние годы. Для меня он такой двуликий Янус. Одна половина осталась там, и я её просто обожаю, а другую половину я не знаю».
Он объявил Ленина «грибом», превращал разговор о кино в интеллектуальное шоу и стал одним из символов свободного ленинградского телевидения.
Современники помнят его как легкого, ироничного и бесконечно изобретательного человека — телеведущего, мистификатора и «человека‑играющего». Его сомнений не вызывала творческая смелость и умение переворачивать формат.
Двойственность образа
Однако в последние годы он открыто поддержал войну, и многие знакомые почувствовали, что это как будто отняло у него часть прежнего «я». Воспоминания коллег сегодня переплетают восхищение талантом и сожаление об изменениях в его позициях.
